Часть II · Глава 9

Когда родственников нет

Дальше, чем вы думаете

Прежде чем говорить о языках, которые русскому не родня, стоит увидеть, как далеко заходят те, что родня. Посмотрите на эту таблицу:

На персидском говорят в тысячах километров от Москвы. И всё же его слово для «отца», pedar — p · d · r, Φ·Θ·Λ, — носит тот же код, что английское father в американском произношении: f · th · r, тоже Φ·Θ·Λ. Закон Гримма сделал из древнего p английское f, но класс остался: Φ остался Φ. Слово для «матери», mādar — m · d · r, Ϻ·Θ·Λ, как у американского mother: m · th · r. А ваше мать — м · т, Ϻ·Θ: те же первые два класса. р в самом слове мать не осталось, но загляните в его формы: матери, матерью.

Это не случайность и не заимствование. Это наследство: персидский, санскрит, английский и русский — ветви одного индоевропейского дерева.

Значит, метод этой книги не кончается на польском и английском. Он доходит, с бо́льшим трудом, до хинди и персидского. Чем дальше ветвь, тем меньше кодериватов и тем сильнее они стёрлись, но карта остаётся той же.

Край карты

А теперь главный вопрос: что с арабским, японским, китайским, тюркскими языками, науатлем, майя? Ни один из этих языков не входит в индоевропейскую семью. Каждый принадлежит к другой семье, со своей историей длиной в тысячи лет.

Эндолингвистика называет каждую из этих больших семей, увиденную как система, макросистемой. Индоевропейская — одна макросистема. Семитская (к ней относятся арабский и иврит) — другая. Юто-ацтекская (к ней относится науатль) — ещё одна. Сино-тибетская (к ней относится китайский) — ещё одна.

И есть правило, которое не нарушается: макросистемы не смешивают. Код русского не сравнивают с кодом арабского так, будто это один язык, потому что это не один язык. Причин две.

Первая — история. Между русским и арабским нет унаследованных кодериватов. Если вы найдёте арабское слово, похожее на русское, это либо заимствование (как алгебра или алкоголь, с которыми вы сейчас познакомитесь), либо совпадение без общей истории: то, что в главе 12 вы назовёте конвергенцией. Родства по наследству нет.

Вторая причина глубже. В главе 3 я говорил вам, что классы принадлежат семье языков: область рта одна и та же во всём мире, но ощущение, которое вызывает группа звуков, и то, как звуки группируются, может меняться от одной макросистемы к другой. Когда в этой исследовательской программе измеряли, появляется ли смысловое поле индоевропейского кода и в других семьях, совпадение находилось очень редко: меньше чем в одном случае из десяти. Что действительно похоже у разных семей, так это нечто более базовое: языки упорядочивают смысл узорами из согласных. Как именно — каждая семья делает по-своему.

Слова, которые пришли через край

Слова всё равно путешествуют через край карты, даже когда языки не родственны. Они путешествуют как заимствования, и в русском их много.

Алгебра идёт от арабского al-jabr, алкоголь — от арабского al-kuḥl. Посмотрите на al- в начале обоих: это арабский артикль, который прилип к существительному.

А цифра пришла к вам через средневековую латынь, cifra; за ней стоит арабское ṣifr, «пустой». От того же арабского слова, другой дорогой, у вас есть и шифр: цифра и шифр — дублет, одно слово, пришедшее дважды. И от того же ṣifr идёт французское zéro.

Это заимствования, а не кодериваты. Они связывают русский с арабским дорогой, а не родословным деревом.

Что путешествует на самом деле: способ смотреть

Значит, эта книга бесполезна для таких языков? Нет, но польза другая. Не путешествуют конкретные коды и их поля. Путешествует способ смотреть: искать скелет, спрашивать, что корень, а что добавка, подозревать, что за списком слов стоит порядок, и искать этот порядок внутри системы нового языка, а не в своей.

Приведу три примера: один — о том, как смотреть на чужую систему, и два — о словах, которые пришли к вам из-за края карты.

Арабский: язык скелетов

Арабский — лучшее доказательство того, что идея скелета не придумана этой книгой. В арабском многие слова строятся от корня из трёх согласных, а смысл меняют, ставя вокруг гласные и добавки. Посмотрите на корень k-t-b, связанный с письмом:

Во всех этих словах есть k · t · b, в одном и том же порядке. Гласные и ma- в начале не входят в корень: это формы, детали грамматики, и каждая форма что-то говорит (тот, кто делает; место, где делают). Тот, кто учит арабский, быстро привыкает видеть под словом три согласные, и каждый новый корень открывает ему целую семью слов.

Поэтому арабский и иврит пишут в основном согласными, как вы видели в главе 2. Для того, кто говорит на этом языке, смысл несёт скелет, а гласные ставит грамматика.

Значит ли это, что k · t · b как-то связано с каким-нибудь русским словом с этими согласными? Нет. Арабский — другая макросистема. Из арабского вы уносите не код, а подтверждение, что взгляд на кость работает и там — с костями этой системы.

Тюркские слова: что осталось у вас дома

Есть слова, которые прошли через край карты так давно, что вы их уже не слышите как чужие. В русском это прежде всего тюркские заимствования. Тюркские языки — не индоевропейские; у них своя семья. Но веками они жили рядом с русским, и русский взял у них много слов для дома и быта:

Обратите внимание на две последние строчки. Персидский — индоевропейский язык, дальний родственник русского. Но арбуз и сарай пришли к вам не по наследству, а через соседей: это заимствования, а не кодериваты. Родство и заимствование — две разные дороги, даже когда оба языка из одного дерева.

И одна честная оговорка. Про деньги часто пишут, что это тюркское слово. Может быть, так и есть, но происхождение этого слова спорное: есть исследователи, которые сближают его с русским дань. Это хороший пример того, как не утверждать больше, чем известно. Там, где специалисты спорят, мы говорим: «спорное» — и оставляем клетку открытой.

Науатль: издалека, через испанский

Науатль — язык ацтеков, на нём и сегодня говорят в Мексике. Он не родня ни русскому, ни испанскому. Но пятьсот лет он живёт рядом с испанским, а через испанский оставил подарок и на вашей кухне:

Это заимствования, и они проделали долгое путешествие: из науатля в испанский, из испанского в русский, а шоколад — ещё и через немецкий. Вопросительные знаки в таблице вы скоро заполните сами. Когда будете их заполнять, посмотрите на конец слов. Очень многие существительные в науатле кончаются на -tl. В испанском нет такого звука в конце слова, и он приспосабливал это окончание всегда одинаково: -te. Это правило заимствования: соответствие, как в главе 6, только между языками, которые не родственны.

Если вы когда-нибудь будете учить науатль, полезно знать, что это -tl — не часть корня: это добавка, примерно как окончание -а в вашем стена. Корень — то, что остаётся, когда её убрать. А дальше нужно учить структуры науатля изнутри самого науатля.

Учить систему изнутри

Когда нет кодериватов, за которые можно ухватиться, работа меняет форму. Речь уже не о том, чтобы узнавать свои слова с другим акцентом. Речь о том, чтобы понять, как думает система: как она строит слова, какие части — корень, а какие — форма, какие звуки она объединяет, какие различия для неё важны. В арабском — корни из трёх согласных и формы. В китайском — тон, который входит в само слово (вы увидите это в следующей главе). В науатле — окончания и привычка соединять корни в длинные слова. В тюркских языках — длинные цепочки суффиксов, которые нанизываются на корень один за другим.

Эти структуры тоже открывают, изучая коды этой системы: её скелеты, её корни, её повторы. Но открывают их внутри неё.

И здесь есть вопрос без простого ответа, который я оставляю вам открытым. Когда человек, говорящий по-русски, изучает, как «думает» язык другой макросистемы, откуда он знает, что открывает что-то в этом языке, а не проецирует на него собственный способ думать? Расшифровать мышление другого народа и надеть на него своё — слишком похожие вещи. Помогает только смирение: спрашивать тех, кто говорит на этом языке с детства, сравнивать и не путать то, что вам кажется, с тем, что есть.

В части III мы ненадолго оставим кость и перейдём к плоти: к гласным, к ритму, к тону, ко всему, что голос говорит помимо согласных.