Перейти к тексту
У слов есть кости

Предисловие

Прежде чем начать

Эта книга выросла из вопроса, который мне задавали много раз — почти всегда молодые люди, почти всегда с некоторым недоверием: а зачем она вообще нужна, эта ваша эндолингвистика? Вопрос хороший. Я и сам себе его задаю. Короткий ответ такой: она помогает смотреть на слова изнутри. А тот, кто научился так смотреть, перестаёт учить языки так, как таскают камни, — по одному. Он начинает языки узнавать.

Длинный ответ — вся остальная книга.

Откуда взялось то, что вы прочтёте

Эндолингвистику придумал не я. Её основали в середине XX века д-р Кристиан С. Мёлеманс (Christiane S. Meulemans) и д-р Хосе Анхель Элиас Фернандес-и-Куэвас (José Ángel Elias Fernández y Cuevas). Доктор Элиас в 31 год говорил больше чем на двадцати языках и изучал чистую математику, музыку и криптологию. Позже, уже будучи врачами, они вдвоём подхватили более раннюю догадку — догадку бельгийского невролога Жозефа Мёлеманса (Joseph Meulemans), который подозревал, что правое полушарие мозга делает с языком то, чего наука его времени не умела разглядеть. Я был прямым учеником обоих. С тех пор я исследую, привожу в порядок и записываю то, чему научился, и добавляю несколько собственных деталей.

Лучше вам с самого начала знать, какие детали мои, чтобы вы не приписали их тем, кому они не принадлежат. Семь семейств звуков, с которыми вы будете работать начиная с главы 3, — классы OAS — это моё предложение, как и способ записывать их греческими буквами. Мои же — психофонология, о которой мы поговорим в части III, и квалическая метафизика в моём понимании, которая мелькнёт в конце. Всем, что во всём этом есть надёжного, я обязан своим учителям. Ошибки, которые вы найдёте, — мои.

И есть долг больше всех остальных: перед исторической лингвистикой, наукой, которая почти двести лет, звено за звеном, восстанавливает путешествие слов. Без её работы здесь нечего было бы рассказывать. Эндолингвистика с ней не соревнуется. Она берёт то, что открыла историческая лингвистика, и превращает это в то, что вы можете открыть сами.

Для кого эта книга

Для вас, если с вами происходит хотя бы одно из трёх:

  1. Вы учите язык — почти наверняка английский; может быть, ещё немецкий, французский или испанский — и чувствуете, что зубрите списки, которые на следующий день вылетают из головы.
  2. Вы любите загадки, шифры, спрятанные закономерности — и вам никогда не приходило в голову, что ваш собственный язык ими полон.
  3. Вам интересно, как устроена психика: почему одно слово звучит для вас жёстко, а другое мягко, почему «нет» может быть захлопнутой дверью, а может быть мольбой.

Вам не нужно знать лингвистику, латынь или что-то, чего вы ещё не знаете. Нужно говорить по-русски — а это вы делаете с младенчества — и хотеть смотреть внимательно. И, может быть, заново выучить то, что вы, казалось бы, давно знаете.

Что это за книга и чем она не является

Это практическое пособие. В нём есть объяснения, примеры, упражнения и задачи. Его стоит читать с карандашом в руке и время от времени — вслух.

Это не учебник лингвистики. Когда мне понадобится научный термин, я его объясню. А когда лингвистика говорит о чём-то точнее, чем здесь помещается, я вас предупрежу.

И это не книга фокусов. Уже с первой главы вам будут встречаться предупреждения. Некоторые покажутся занудными. Они здесь потому, что инструмент, которому вы научитесь, сильный, а всем сильным можно воспользоваться неправильно. Та же способность, которая позволит вам увидеть, что брат и английское brother — одно и то же слово, может заставить вас поверить, что испанское mucho и английское much — тоже одно слово. Или немецкое haben и латинское habēre. (Это не так. Вы увидите это в главе 12, и это вас удивит.)

Как она устроена

В книге четыре части.

По всему тексту вам будут попадаться врезки:

Решения упражнений — в конце книги, в приложении Б. Прошу вас только об одном: попробуйте решить каждое упражнение, прежде чем смотреть ответ. В главе 8 я объясняю, почему это не моя причуда, а то, как работает память.

И последнее — о тоне

Эта книга не хочет вас ни в чём убеждать. Она хочет, чтобы вы посмотрели. Если к концу вы услышите свой родной язык чуть-чуть по-новому, с лёгким удивлением — как бывает, когда узнаёшь тайну человека, которого знаешь всю жизнь, — значит, она сделала своё дело. А если вдобавок английский, немецкий или французский перестанут казаться вам стеной и начнут казаться дальними родственниками с другим акцентом — очень дальними, но всё-таки родственниками, — тем лучше.

Алехандро Толедо Мартинес (Alejandro Toledo Martínez)